на середине мира
алфавит
станция
многоточие




ФАЗИР МУАЛИМ

ДОРОГА, ВЕДУЩАЯ В СЕРДЦЕ К ДРУГУ






Ангелы живут слухом, для них — музыка; и музыкой они сами являются нам. Джинны живут глазами, для них — миры и картины; и нам они являются зримо. А человек живет сердцем, для него — поэзия. И тонкая материя (ангелы), и сверхплотная (джинны) жаждут поэзии. И поэтому они вселяются в сердце человека — попить поэзии из сердца. Не поле битвы, а место примирения! Сама поэзия также состоит из двух материй — плотной (слово) и тонкой (идея). Из двух материй и молчания. Возможно, молчание и есть самое ценное в поэзии. Идея зарождается из молчания, а слово стремится к нему. Слово подбирает немоту, сброшенную с себя идеей — вот как бы я сказал о поэзии.



***
Дорога, ведущая в сердце к Другу, —
Как суфии пишут о милости Божьей, —
Словно улица с односторонним движеньем.
...Дай мне руку, товарищ! Дай мне скорее руку —
И я отыщу его, я прощупаю непреложное,
Неоспоримое, неповторимое, непоправимое решенье.

Ведь я намекал тебе, говорил издалека,
Я писал для тебя в своем дневнике,
Что жизнь не в сердце, жизнь — в руке.
В ладони. Жизнь. Вот — рука.




***
Я в узкое окно моей тюрьмы
Увидел свет неволи и изгнанья.
«Сначала — знания, мой друг, сначала — знания», —
Как в полусне услышал стих Руми.

«Сначала — знания, деяния — потом.
Со временем иль только после смерти, —
Как в забытьи я слушал речи эти, —
Мы насладимся, мы насытимся плодом».




***
Для меня, для влюблённого, вдоволь насытившегося разлукой,
Исходя из суфийских учений,
Есть одна всего книга, есть один лишь урок:
Всё, что я осознал, всё, что выудить смог
Из реки речений,
Из верчений круга,
Я б отдал за пылинку с ног
Моего Друга.




***
Когда он называет меня своим другом:
Не трогайте моего друга, оставьте:
Он — солнце моих глаз;
Он — моя радость, он — моё благо, —
Разве я могу не плакать?
Разве я могу?..
Разлука... Горькая разлука, долгая...

Я подхожу к нему, я подхожу к нему, я подхожу.
Целую взасос его шею,
Окунаю лицо в его щетину,
Прячу лицо в его щетине, блуждаю.
Становлюсь им, становлюсь им, становлюсь —
И,
Отыскав его шейную артерию, —
Он ближе ко мне, Он ближе ко мне, Он ближе ко мне,
Чем шейная артерия, —
И,
Нащупав его шейную артерию,
Перегрызаю её!

Мой Возлюбленный хлещет эвкалиптовым соком,
Красным, как кровь шахида,
Сладким, как смерть шахида.

Он вздрагивает и отдаляется от меня,
Он всхлипывает и отдаляется от меня,
Он отдаляется от меня, отдаляется,
Исчезает.
И
Нет больше Друга,
Нет больше его,
Нет больше меня,
Нет больше нас,
Нет больше… нет…

Где нам и быть, если даже шейной артерии нет!




***
Вначале было — время,
тяжелое, громоздкое и медленное время,
тягучее.
А я капельный, волей случая,
А я — маленький, быстрый и звучный.
Я — новый,
Время — старое.
И глухое.
И одинокое.
Оно за мной не успевает бежать по улочкам,
цепляется за изгороди, валится с ног,
встает
и отдышаться прислоняется к плетню
в фруктовом саду моих родителей...

Потом
Я оглянулся. Я — пожалел. Я — подошел.
Лицом к лицу. Глаза в глаза.
И я сказал:
Остановись...
И я влюбился.

Потом
мы вместе летели...летели...летели...
— Долго?
— Мгновенье.

...И время убыстряется,
А я отстал, а я устал.
И мне бы прислониться, отдышаться
у плетня
в фруктовом саду моих родителей.

Лицом к лицу. Глаза в глаза.




***
Бился о берег волнами Каспий,
Предвещая мне счастие наспех —
Я, неверный, сказал, что да.
Я сказал, что, конечно, согласен,
И рассыпался, бросившись наземь,
И разбился — о камень вода.

Так всегда — ну, конечно, всегда так.
Брать — так всё, а не только задаток,
А не только слова, слова, слова.
Вот подходит — в плаще из заплаток.
Вот я в сон погружаюсь — сон сладок,
И как ватная — голова.

И пустая, и сердце пустое.
На Сирате понтонном стоя,
На последнем мосту,
Я вычерпываю пустоту.




***
Мы — не врем. Слова — врут нам.
     Что на них слаться!
Слышишь, вода дышит под грунтом —
      Ищет прорваться.

Брело-колобродило,
Слово обезводело.

Кто-то теперь к новым истокам
      Путь пролагает?
Во-от идёт медленно, долго
Эра другая.

      Со-ле-ле, си-ле-ло,
      Слово обессилело.

Клятву молчанья? — Руку! — Готово:
Экая малость...
Но — проиграл ведь битву со словом:
Слово прорвалось.

Бродило и бредило,
Словом, такие дела.




***
Настоящая память — в мифах.
Настоящая память — в рифмах.
...Вот он, у нас за стеною стоит.
Оглянись, оглянись, Суламит.

Губы сольются с губами —
Так просыпается память.

...Возлюбленный мой — средь деревьев
Что яблоня, что кипарис,
Корнями врезается в чрево
Земли. Оглянись! Оглянись!

Настоящая память — боль и страх.
Настоящая память — в корнях.




на середине мира
новое столетие
соцветие
город золотой
СПб
Москва
корни и ветви