Андрей Полонский:
эссе.

Из Странствий
стихи.

Страстная Пятница
стихи

стихи тринадцатого года

император подсознания: из текстов 2016 — 2017 гг.

о поэзии на июнь 2017 г.



АНДРЕЙ ПОЛОНСКИЙ

СТИХИ ТРИНАДЦАТОГО ГОДА



*
пустота и пух лебяжий
суета и пух лебяжий
простота и пух лебяжий
в голове сплошной бардак
кто тебя теперь обяжет
кто тебя теперь накажет
безо всяких слов и лажи
кто обнимет просто так
человек взрослея пресен
никому не интересен
и скорей всего мудак

никуда спешить не надо
ни к кому спешить не надо
ни по чем спешить не надо
на войне как на войне
нету в будущем награды
нету в будущем услады
никакой там бля услады
ни ему ни нам ни мне
только космос не валгалла
только космос не валгалла
только космос не валгалла
индуистская луна
я хочу на матч реала
я хочу чтоб остро жало
чтобы крепче целовала
не пустыня-тишина
не холеная могила
что заранее постыла
не болвана не дебила —
больше света и огня —
а веселого заразу
чтобы все везде и сразу
до отпада до экстазу
ох — енного меня




*
Там, где небо встречается с морем,
Хочется сказать «пару»,
Но это обыденная ситуация,
«логос»,
Вероятней всего «логово»,
Но туда не заберешься,
Чтоб преклонить голову,
Услышать, ты устал, хочешь чаю,
Зеленого без сахара, или водки,
Картошки с грибами, аплодисментов…
Панночка, какая вы, право, привлекательная,
Привлекая тебя к себе,
Приникая,
Проникая в такие глубины,
Где слова путаются, а картинки, как в детском калейдоскопе, меняются местами…
Но это тоже меч-ты
Мяч-ты,
Мрия,
Морок.
Строгий старик никогда не допустит,
Чтоб хоть кто-нибудь добрался туда,
Где небо встречается с морем…
Так почему же я постоянно вижу
Какие-то тени,
Почему мне кажется,
Что они там занимаются любовью,
Не то, что здесь,
Где в статистически значимом большинстве
Тела занимаются всякой белибердой.
Там, где море встречается с небом,
Хочется сказать парус,
Хочется сказать логос,
Хочется сказать логово
Большого умного зверя,
Который раскручивает землю,
Упираясь лапами в небо,
Который раскручивает небо,
Упираясь лапами в землю,
И не подозревает о том,
Что мы рассматриваем его часами
И не замечаем…

Наши ученые
Опровергают его существование,
Упертые идиоты.




*
Торкает или нет, —
Это вопрос к небесам,
Когда получишь ответ,
Главное — не зависать.

У Любы водит рукой
Неизвестно какой бес,
Вероника играет в прятки
С посланцем седьмых небес.

Чтоб заполучить их обеих,
Надо знать толк в обоях,
Не только в компьютерных эмпиреях,
Но и в реальных бойнях.

Сидишь себе, куришь нервно,
Рассматриваешь — хорош
Случайно встреченный некто,
Вгоняющий тебя в дрожь.

Еще один сорт алелуйи,
Краденое торжество,
Особый вкус поцелуев,
Не значащих ничего.

А в принципе:
Лакомая миниатюра,
Жостовская гопотня,
Груженая салом фура
Опережает меня.




*
Умею ли Я говорить О
Тоже мне А
Слышь у нас проблемы
Топливо на исходе
Эти облака грозовые
Наступает ночь песни




*
Грустно мне печально мне
да в родимой стороне
при честном народе
да всегда на взводе
ходит по полю дурак
ищет места честна
только видно все не так
нет такого места
неизвестно никому
где оно на свете
что все будет по уму
верят только дети




*
Неизвестная ящерица выходит из моря,
Огненный зев,
Слизывает один приморский поселок,
Другой,
Озирается.
Где Давид для этого Голиафа?
В конторах шушукаются.
Клерк говорит секретарше:
Не может быть,
Бабушкины сказки.
Министр говорит министру:
Никто не примет надлежащие меры.
Спецназ отступил от Байдарских ворот.
Где Давид для этого Голиафа?
Маг Александр и священник Виссарион
Теребят свои маленькие книжки.
Один спрашивает: Как ты думаешь,
Стоит ли принести жертву?
Слезы грешника, — жертва, угодная Богу, —
Отвечает другой.
Где ты здесь видишь Бога,
Очнись! —
И вообще, где Давид
Для этого Голиафа.
И вот он выходит,
Верней она,
Девочка,
Длинные глаза, наглый рот,
Острая грудь, великолепные ноги,
Именно про такие ноги говорят: от ушей.
Уйди, слышишь! —
Как она услышит, ящерица высотой со сталинскую девятиэтажку,
Уйди и не возвращайся! — повторяет она и даже, кажется, улыбается.
Неожиданно чудовище делает один неуверенный шаг назад,
Другой,
И вот оно уже скрылось за линией горизонта,
Только несколько огромных волн,
Выдыхая: ух! —
Накатились на берег.
Это была Лиллит, —
Говорит клерк секретарше.
Эта была ехидна, —
Говорит министр министру.
Какая-то непотребная история, —
Восклицает священник,
И маг кивает ему.
Он обещает поискать хоть какие-то аналоги в средневековых манускриптах
И неканонических апокалипсисах...
Девушка поднимается от берега в гору.
Случайный прохожий ее спрашивает:
Кто ты на самом деле? —
Я Давид для этого Голиафа, — отвечает она,
Закуривает и смеется.




*
успешный хлеб холеное вино
доступный опий эллинское чванство
топь времени блудливое Оно
бездарное счастливо оставаться
мираж морочит марочка ее
рассасываешь долго и влюбленно
и как Малевич паки-бытие
раскрашиваешь в черное




*
Кого звать кого не звать,
как тоску именовать,
с чем, на чем и почему —
никогда я не пойму
в этом городе большом
в каждом доме есть проем,
мимо времени пролет,
там бессонница живет
ходят тени по ночам,
о безвременье кричат,
как живет эпоха? —
ни хорошо, ни плохо

А я делаю уроки
от забора до темна,
смерть кольцует ахи-вздохи,
собирает имена
я давно ее повадку
изучаю на других,
наблюдения — в тетрадку,
как примерный ученик,
тренируюсь понемногу,
отсекая глупый страх,
чтоб в далекую дорогу
уходить не впопыхах,
не с надрывом, не с натугой,
и не чересчур всерьез,
прорва-сука, стань подругой,
ставь засос




ДВА ДЕВЯТИСТИШИЯ

1
Я думаю, и вот еще о чем,
причалы и причастие, что схоже,
священник юный много книг прочел,
наверное, на двадцать лет моложе

меня, застывшего со страхом перед ним,
вдруг я не здесь, а в месте недостойных,
избравших тьму, тюрьму и адский дым,
не пастбища любивших — скотобойни

всегда один, и только перед Ним



2.
таков зарок, урок и твердый бред
нам &mdash основания, другим качели, песни,
но ничего надежного — воскресни — ан мира нет

мы знаем — без сюжета интересней —
вкус, осязание, дыхание и цвет
тот, кто приносит благо — сеет вред,
хоть тресни

ты сам — вопрос и сам себе ответ




*
«благодарствуйте, сударыня, за прошедшие года,
даже это благодарствуйте утекает как вода»




СОЛОУХИН

пей боржом теперь с утра
говори с прохладцей
жизнь проходит жизнь прошла
счастливо оставаться
у меня на этот бред
при любом раскладе
есть единственный ответ
не дождетесь, б..ди
благодарен как могу
за утехи ласки
озираясь на бегу
в суете и тряске
нет чтоб канта почитать
контом насладиться
снять последнюю печать
и прослыть провидцем
нет чтоб мистиком всерьез
оккультизм надолго
и подруг своих — до слез
да из чувства долга
я хочу тебя вдвойне
острая приправа
на войне как на войне

обними меня крепче, шалава




*
не этим надо заниматься
не здесь бороться
корпеть с упорством рудознатца
с тоской уродца

увидеть лодку расписную
воскликнуть — диво!
куда идешь? — в страну иную
где все красиво
мир не опасен не случаен
и не подсуден
его законы мы за чаем
легко обсудим
курить устроим на балконе
ждать до рассвета
без обязательного — помер
конец сюжета
прийдут умершие — живыми
и сядут с нами...

всего-то дел — меняешь имя
в одной программе





АНДРЕЙ ПОЛОНСКИЙ

НА СЕРЕДИНЕ МИРА


Андрей Полонский:
эссе

Из странствий
стихи.

Страстная пятница
стихи

Cтихи тринадцатого года




на середине мира
озарения
вера-надежда-любовь
Санкт-Петербург
Москва
многоточие
новое столетие
у ворот зари