Андрей Пермяков родился в 1972 году в городе Кунгуре Пермской области. Окончил Пермскую государственную медицинскую Академию. Кандидат медицинских наук. Жил в Перми, Подмосковье и городе Петушки Владимирской области. В настоящее время проживает в Ярославле, работает на фармацевтическом производстве.

Стихи, проза, критические статьи публиковались в журналах и альманахах «Абзац», «АлконостЪ», «Алтай», «Арион», «Вещь», «Воздух», «Волга», «Графит», «День и ночь», «Дружба народов», «Звезда», «Знамя», «Интерпоэзия», «Крещатик», «Новая реальность», «Новый мир», «Урал», «Экземпляр», «Южный Урал», «Prosodia»; в «Литературной газете», в газете «Труд-7» и др. Выходили подборки стихов, проза и критические материалы на литературных сайтах «Артикуляция», «Дегуста», «Лиterraтура», «Мегалит», «На середине Мира», «Полутона», «Текстура», «Формаслова», «Пролиткульт», «Южный Урал» и пр.

Автор книг стихов «Сплошная облачность» (2013), «Белые тепловозы» (2018) и трёх книг прозы. Лауреат Григорьевской премии (2014), премии журнала «Новый мир» (2020).

РЫЦАРЬ ОЖИЛ

Иногда потянет человека на подвиги,
А свершать-то, в сущности, нечего:
Разбежались Людвиги-Хлодвиги,
Стало тихо нескучным вечером.

Горизонт сделался плоский-плоский,
И у самого не те уже силы —
Бодался телёнок с берёзкой.
Да и берёзка-то его победила.

Нога немножко болит
И душа немножко болит.
Оба врача говорят, мол, сейчас это норма.
А учитель, по зрению инвалид,
Говорит: «Пустота — это форма».

А форма, конечно же, пустота
Так оно и бывает.
«Суета сует и всяческая суета»
В плеере к месту играет.

И в этот вот самый момент, когда жизнь прошла
(Не до смерти прошла, а жизнью быть перестала),
Голос: «Как хорошо, что я тебя здесь нашла,
Я тебя так долго искала»!

Маленькая девочка смотрит на розовый гриб.
Смотрит остолбеневши и далее столбенея.
Говорит с грибом, говорит, говорит, говорит
Гриб, кажется, влип.
А человек… А у человека далее целая эпопея.

Никак не связанная с этою барышней,
Почти не связанная с этим вечером.
Просто драконы снова взлетели над башнями,
Просто стало чуточку легче.

Подобное, разумеется, каждый знает.
А кто не знает — тому, видать, рано.
В плеере музыка «Алеет сердечная рана»,
Музыка вместо экрана.
Сердце прекрасно тает.

Шёлковый шарф на шлем.
Из ворот выходили семь…




ХОРОШИЙ ЖИЗНЕННЫЙ ПЛАН

В 1980-м году делал разную ерунду.
В 2024-м году делаю разную ерунду.
И в 2026-м невероятном году
Намерен выделывать ерунду.
Так будет примерно до две тыщи пятидесятого года.
Далее — coda




ВЫХОДНОЙ

Вышел. Видел сойку.
Видел лепесток.
Видел новостройку,
видел городок.

Видел, что неверно,
видел, что давно,
видел, как в цистернах
кончилось вино.

После видел доброе,
видел просто так.
Видел, как разобранный
ехал Кадиллак.

Видел, как летели,
видел, как легли.
Слышал, как сгорели
в небе корабли.

Раздевался тщательно,
плакал, видел сон.
Видел выключатель.
Щёлкнул. Вышел вон.




ПЕСНЯ НА МИХАЙЛОВ ДЕНЬ

Небо от речки до горки немножко другое,
А перед лесом — совсем другое.
камыши играют общую песню и каждый — ещё свою.
Нежность, как в слове «швеёю»: е, ё, ю.

Нежность, как в слове, которому нету слова:
Единый, ёжики, юг — немножко не те.
Звуки чуть-чуть обрываются и через минуту — снова
Но только в совсем иной высоте.
Звук поиграл чуть выше, ещё чуть выше и точно бы изнемог
Это как будто не звуки, а всяким звукам основа:
Как на старинных картинках про ткацкий станок.

Вчера было плохо и холодно, завтра будет плохо и холоднее
А в эту минуту изволит играть камыш
Изволит, как царь Давид играл для своей Иудеи.
Играет, играет и вдруг тебе скажет: «Слышь,

К тебе тут ноябрь приходил —
Ледяной такой крокодил».




ТОТ ЛЁД

От середины реки не достигнешь, что далеко от реки.
От середины реки не следует ничего достигать.
На середине реки проплывают большие жуки,
Маленькие буксиры,
Лёгкая пена дней.
На середине реки очень тепло и сыро.
Хочется спать.

На середине реки приземляются редкие птицы,
Приземляются частые птицы,
Проплывает икра: осетровая, щучья и жабья.
Появляются мавки, говорят: «Мы приплыли с добром».
На середине реки хорошо отражаются лица,
Только слегка покрываются рябью
(волосы — серебром).

На середине реки никогда не узнаешь, где середина реки
На середине реки хорошо говорить чепуху,
Хорошо пребывать в молчании.
По природе, удобосклоняемой ко греху,
Легко обещать и, к сожалению, выполнять обещания.

От середины реки мир это куколка, маленький червячок,
Бабочка, бусинка, лапка паучья, живая клетка
На середине реки крутится серый волчок;
Улыбается — жалко и очень редко.

От середины реки открывается дальняя даль,
На середине реки прекращается пыльная пыль.
Подаёт достославные знаки долго молчащий.
Всякая правда делается двойной,
Кожа почти настоящей —
До обращения в горный хрусталь.
В камень такой. Ледяной.




КРАТКИЙ, НО ПОЛНЫЙ ВОЕННЫЙ ОПЫТ

«Убьёт» — подумал я.
И не ошибся.




АРХИТЕКТОНИКА

Славное время чужих идей,
славные годы, что просто так.
Ладошки хороших, но не своих детей
наполняют твои отпуска.

И сам ты такой молодой.
«И ленин такой молодой» —
в плеере Летов тебе поёт.
И небо трясёт бородой.
И вечное лето идёт.
И кепка тебе идёт.

О, это вечное лето
до две тыщи двенадцатого примерно!
Точно кусочек очень чужого секрета,
свободный от всякия скверны.

О, благородство автомобилей с длинными мордами,
с пропорциями жуков!
Моё восхищение вами сродни восхищению ордами,
грядущими из глубины веков.

Сами и добровольно меня возили,
высаживали, когда уставал.
Это было похоже на солнце Аустерлица или
на какой-то иной, но мощный вполне карнавал.

Не утихающие в буйстве цветения липы,
не догоревшие мили.
Щит в алтаре совоокой девы в посёлке ночного типа,
неотвратимая силлаботоника встречных автомобилей.

Словом, всё походило на детский и добрый сон.
А оказалось — из этого сна просыпаешься в сон.
А из этого сна ещё в один сон.
Барахтаешься, чего-то бежать стараешься.
Слышишь противный и очень знакомый звон.
Просыпаться отнюдь не хочешь. Ну, и не просыпаешься.




ДВОРЯНСКОЕ

«Нежное рязанское Жигулёвское» —
Три прилагательных сряду.
Честное пацанское ерундовское:
Се — наилучши слова и наилучший порядок.

Во времена, когда слово «сотовый» было текучим и жёлтым,
Жигулёвское начали производить в Рязани.
Мужики во дворе заворчали: «Вот жопа»,
Вспомнили поговорку про не свои сани.

Затем, разумеется, пили. Самогон и фруктовые воды.
А так же плохие вина.
Они были старше меня на хрущёвские годы.
Теперь от состава осталась едва половина.

И в этой связи, как говорится, вопросик возник:
Когда приближалось совсем-пресовсем неизбежное,
Вспомнил ли кто-то из них
Рязанское, жигулёвское, нежное?

Я-то ведь взял и вспомнил.
Зачем же я вспомнил?




РОМАН АПРЕЛЯ С ДЕКАБРЕМ

Примерно робинзоны: ты и я.
И как-то больше никого не надо.
Мы делаем исследования
Ритмической структуры снегопада.

Под снегопадом хороши смешные песенки.
А снег такой весьма чернявый, тающий.
Немолодые тополя, мои ровесники,
Взирают свысока и осуждающе.

Немолодой. Пятидесятилетний
Суровый, многодетный сильный тополь.
Ему стоять, взирать, мечтать о лете,
А нам с тобой ещё до дому топать.

Точней, тебе до дому.
Мне… ну, да.
Мне ближе. Ну, котёночка, бывает?
Бывает же такая ерунда.
И тополь так сочувственно кивает.




ОТ ГОЛОДА И ЛЮБОПЫТСТВА

Козма Индикополов говорит:
«Мы ели дельфина, заклав.
Мясо его как свинина, однако смердит».
Козма Индикополов прав.

Свинина весьма смердит,
Но сколь же смердит дельфин?
Повар весьма сердит,
Но голоден господин.

Се — человечья судьбина,
В сущности — вся:
Кушай дельфина.
Не останавливайся.




РАВНОДЕНСТВИЕ

В шесть-ноль девять в электричке отключили свет
(Я хотел улучшить образ, но однако нет).




ПРО КАРЕЛИЮ РАССКАЗЫВАЛ

— В Ладоге вода очень жёсткая,
острова высоченные.
А крыши на двухэтажках плоские,
двухэтажки те строили пленные.
В Онеге, конечно, совсем другая вода,
рядышком много красивых урочищ…
Ты зачем мне так смотришь, будто бы замуж хочешь?
— Да...