на середине мира
новое столетие
город золотой
спб
станция
озарения

мы всматриваемся
где прячетсся звук



АНАТОЛИЙ   ДЖОРДЖ   ГУНИЦКИЙ


Родился, естественно, в прошлом веке, в 1953–ем. В Ленинграде городе. Как и положено мальчику из интиллигентной еврейской семьи, стихи сочинять стал еще в к школьные годы. Все эти детско юношеские стихомастурбации были по типу что-то и как-то, а местами даже и где-то, пока русский язык и литературу не стала в школе моей преподавать замечательная Ася Львовна Майзель.

C тех допотопных времен представление о поэзии и литературе радикально изменились в сторону. К тому же уважаемая Ася Львовна была не только учительницей, но и сама – и тогда, уже и всю свою последующую жизнь создавала очень достойные стихи. После уроков- в классе шестом, что ли? - она стала вести литературный кружок, который с удовольствием посещали и я, и Борис Гребенщиков, которым жили мы тогда в одном доме, на Алтйской улице. С годами моя поэзия постепенно взрослела и я вместе с ней углублялся в неведомые еще для меня чудесные просторы. Стихи мои были рифмованными, но порою меня сносило в сторону более свободных форм. Как там они называются- я и понятия ни малейшего не имел, да и сейчас особенно тоже не знаю, хотя теперь пишу только нечто «свободное и белое», как бы верлибровое.

Ну а с рифмованными опусами моими так получилось, что Гребенщииков написал с их помощью порядка тридцати пяти или сорока с чем-то песен. точной цифры никогда не могу запомнить. Но на свободные стихи мои у него песен как-то все не выходит, хотя есть и такие авторы, которые в данном случае очень даже да, ну и рифмы, соответственно, им ни к чему. Воистину, каждому свое. Стихотворных книжек у меня несколько штук родилось. Есть еще и проза, и пьесы, и журналистские многочисленные наблюдения и измышления, в основном, в рок-н-ролльной сфере.

Верлибры по-прежнему продолжаю сочинять, причем этот чудесный и классный для меня драйв свободного стиха продолжается уже со мной более десяти лет нон-стоп. P.S. George стал звать уже много лет назад Боб Гребенщиков, он решил тогда, что похож я на Харрисона. Так вот и катит с тех самых пор.



ГДЕ ПРЯЧЕТСЯ ЗВУК



АНГЕЛЫ

Если меньше стало больше
Я никуда бы не спешил
Спрятался за прозрачной стеной
И поглядывал в сторону новых углов
Только там и живyт ангелы




ГДЕ ПРЯЧЕТСЯ ЗВУК

Как это было и с кем
И тем более где
Ни малейшего отношения
К тебе не имеет
Ты медленно бесшумно идешь

По лабиринту своих тропинок
Иногда вспоминаешь
Оркеcтр Другое
Он и теперь как прежде
Так тихо так тонко звучит

Ни за что не найдешь
Пока не узнаешь пространство
Где прячется звук




МОЯ ДИСЛОКАЦИЯ

Я хотел сменить дислокацию
Переместиться оттуда сюда
Потом еще куда-то еще
То ли подальше
Или не знаю даже
Но не сложилось

Прогрохотали колеса
По бетону воды
Зажглось небо
Вздернулось задрожало
Вскоре поспешно погасло

Что-то переместилось в дальнем углу
Только дислокация осталась прежней
Неизменной
Говорят что подобное
Бывает нередко
Но со мной случилось впервые...




SATISFACTION

День начинался не так
Как заканчивался
Совсем немного не так
Совершенно иначе

Так бывало и прежде
Только отчего-то все мы
И ты — и я — и вы — и он — и она
Не обращали на это внимания

Копошились купались возились
В чем-то другом
Лежащем поблизости
Наизусть привычном знакомом

В том что доступнее и проще
И всегда как бы рядом
Как с детства заученная
Satisfaction




СМЕРТЬ НА ПУШКИНСКОЙ

Cмерть на Пушкинской
Произошла неожиданно
Будни вечер
Вяло скрипит вдалеке рок-н-ролл
Никаких
Ни малейших резонансов Вселенной
Устало дрыхнет вода
Все прочее как всегда

Как вдруг
В грохочущей тишине подсознанья
В разломе пространства

В пронзительном неадеквате времени
Появляется Леди Смерть

Так или эдак или как-то еще
И те и другие и прочие
Прохожие растерянно смотрят
Как Смерть
В лабиринте метро
Свой сладкий вершит ритуал
Не обошлось и без жертв
В тот древний вечер

Когда Леди Смерть
Неожиданно появилась на Пушкинской...




НАЗЫВАЕТСЯ ЖИЗНЬ

Наверное это называется жизнь
Или только подготовка к ней
Когда все время видишь назад
Но оказывается знаешь вперед

Долго можно разбираться
В нюансах постижения истины
До нее не удается добраться

То снег на дворе
То туман в темноте
Истина сокрыта невнятицей
Сумятицей переполохов и склок
Иногда не хочется спать
Кому-то не ладится жить

Звери сомнения
Птицы забвения
Насекомые неадекватности
Рыбы горячей любви
Опять проплывают мимо
В сторону неведомой личности

Если сегодня но наверное нет
Параметры должного неотделимы
От педантичных параграфов прошлого
Можно еще о многом сказать
Ежели взять и остаться дома

Наверное именно так
Теперь называется жизнь




ДАЛЕКО ЛИ БЛИЗКО

Птицы прошлого улетели вперед
Как бы там ни было
Далеко ли близко
Удивленно разглядывают
Время которое не наступило




НЕПЛОХО УСТРОИЛСЯ

Часто мимо кладбища проезжаю
Здесь все мои спят
Совсем недалеко от дома
Минут пятнадцать не более
Кажется
Я неплохо устроился...




* * *
Наверное ты понимаешь
Не можешь не понимать
Опять небольшое смещение

Это и есть метафизика
Волшебной восхительной смерти
Никто не поймет эти песни

Улетевшие по подземному переходу
Под шумным центральным проспектом
В теплый дождливый день




ВСЕ КАК ОБЫЧНО

Все как обычно
Все как всегда
Не более и не менее

Анархия времени без пространства
Песни слез
Танцы усталой судьбы
В целом достаточно весело
Мы можем мы будем

Даже если того не хотим
Отправлять сообщения никуда
Посылать смски во сне
По скайпу болтать ни о чем
Не предполагать видимой цели

Пренебрегать невидимой
Не заметим как пухлые плошки прошлого
Перевернутся
Под смятой скатертью воспоминаний
Потом немного музыки перед сном

Говорят так будто бы лучше
Посылать отправлять
Предлагать принимать
Чем-то пренебрегать
Забивать забывать
И чего-то такое еще

Не менее и не более
Все как всегда
Все как обычно





на середине мира
новое столетие
город золотой
спб
станция
озарения