на середине мира
алфавит
станция
соцветие



ОЛЬГА ШИЛОВА


Я родилась и живу в г. Мещовске Калужской области. Впервые Муза посетила меня майской ночью в возрасте 10 лет, всю школьную и студенческую юность я писала стихи. В далёком 81-м меня познакомили с литературным критиком Ириной Роднянской, с которой у нас на несколько лет завязалась творческая переписка, но я первая умолкла, и она оборвалась на целых 28 лет, и я стала писать стихи «как Бог на душу положит»... Но 5 лет назад переписка возобновилась, в начале которой я пережила свой личный поэтический Ренессанс, а уже 2011г. вышла моя первая книга с предисловием И.Роднянской.

(фрагмент)



СТИХОТВОРЕНИЯ



*
Господи, жить совершенно невозможно.
Хонсю трясёт, смывает в море,
у Светы отслоение сетчатки,
Валере вчера разбили череп, и он умирает.

Одного этого не достаточно ли мне,
чтобы не подходить сегодня к зеркалу,
и не перемерить свой жалкий гардероб,
чтобы наутро хорошо выглядеть в церкви.
А я перемерила, выбрала.
Ну да, я, конечно, знаю,
что надо плакать с плачущими,
но не сижу и не плачу,
потому что если я примусь плакать,
        то должна буду проплакать всю ночь,
потому что Валера будет умирать всю ночь,
        а Света слепнуть всю ночь,
                а японцев всю ночь смывать в море...
И я не смогу — не выспавшаяся — пойти наутро в храм,
        чтобы помолиться о упокоении Валеры,
           о погибших японцах, и о здравии слепнущей.
Но Господи   разве же это молитва?
Молитва   это отдать сон за други, покой за други,
и жизнь за ближния своя…

Или японцы мне не ближние?
А как же притча о милосердном самарянине?
Ближний твой   тот, кому ТЫ оказал милость.
Я не спасу тонущих японцев,
но как я могу крутиться у зеркала  
зная — что они — тонут?

Я знаю: жить на земле совершенно невозможно,
потому что каждый миг здесь пробивают черепа моим ближним…
Но оказывать каждый миг
милость и сострадание
страждущим и умирающим  
это умереть вместе с ними.

Лучше бы едва родившись   умереть,
потому что жить совершенно невозможно, Господи.
А желание покоя, сна
и хорошего цвета лица по утрам —
когда каждое утро смерть
забирает столько розовощёких младенцев  
это ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ.
Но жить на земле совершенно невозможно, Господи.
Вот я и думаю:
а как же Ты живёшь, Милосердный Воскресший Господи?
Как — ежесекундно страдая и умирая с каждым из нас —
Ты продолжаешь жить…




НЕТЕРПЁЖ

Сокрытое от мира житиё…
по-местие моё, место-имение…
родимый окоём уединения…
земное средоточие моё…

Крылечико ли — домик на двоих —
сидение — колёсики — качелики —
на истовой молитве, на истерике —
как на иголках — на перекладных —
то сплин пережидать, то — оторопь
на каждом полустанке или станции —
в литой кулак не стиснутая — пальцами —
нервически выстукивая дробь —
на жёлтый, или — хуже — красный свет! —
а на зелёный — двигать — семимильными —
чуть притормаживая — над могильными —
друзей — холмами — там — где смерти нет.

И смерти нет. А есть один лишь — зов —
мой нетерпёж в стихи переплавляющий,
моё место-именье призывающий —
туда — куда — никак без тормозов.





соцветие
на середине мира
город золотой
новое столетие
спб
москва
корни и ветви