на середине мира
алфавит
станция



ИГОРЬ КАРАУЛОВ



ИГРАЕМ ГАМЛЕТА
избранные стихотворения






Игорь Караулов родился в 1966 году в городе Москве, где проживает и по сей день. Окончил географический факультет МГУ. Женат, двое детей. Автор трёх поэтических книг. Публиковался в журналах «Знамя», «Новый мир», «Волга», «Арион», «Новый берег», «ШО», «Воздух», «Критическая масса» и др. Лауреат Григорьевской поэтической премии (2011 г.). В последние годы выступал в качестве публициста в газете «Известия», «Литературной газете», на сайтах «Свободная пресса» и АПН.




ПРО КОТА

Кот неопрятен, бомжеват,
но хитрый глаз его горит,
как свежесобранный мускат
у молдаванских карменсит,
как вольный огонек такси,
но ты не скажешь ведь коту:
"туда-сюда меня вези".
Коты увозят в пустоту,
в подвалы, в топь, за гаражи
и там бросают седока,
хоть ты кис-кис ему скажи,
хоть капни на нос молока.
А если уж впряжется кот
в повозку с розой на боку,
то лишь как возчик Аштарот
к возлюбленному пастушку.
И тут уж сам он кликнет "брысь,
раздайся, бестолковый люд,
бессмысленная мышекрысь".
И глаз горит как изумруд.





ДЕМОГРАФИЯ

Однажды мы просто ослышались.

Нам говорили: «надо учиться демократии»,
а нам послышалось — «демографии».

Мы учились над книгами и без книг.
Книги падали на нас во время учебы.

Мы пересекались украдкой
под разными углами,
сочиняя новую геометрию.

И потом на кухне
склонялись над столешницей
в синих цветочках,
изображая собой
смело поставленные
вопросы демографии.

Мы с тобой,
мы без тебя,
мы с соседом,
мы с женой соседа.
Целыми классами
под эгидой брадатых учителей
мы сплетались в невиданные узоры.

Ночами
мы слышали топот дождя за окном
и думали:

вот марширует наш возрожденный народ,
боевые подрощенные щенки.

Всё решают огромные батальоны,
жадные увесистые стволы,
в своей прямоте уже содержащие
выстрел.

Удачливые диктаторы
забрызгивали небо
радужными бензиновыми плевками.

Как злые волшебницы,
над нами пролетали
военные вертолеты.

Что же мы сделали
друг с другом?

Что бы мы делали
друг без друга?





***
гомосексуализм
превратился в бюрократизм
на каждого завели табель
по этой части

с отрочества
надо отчитываться
отмечаться
где кому сколько чего
подставил

щёку? правую? левую?
не годится
нас интересуют
исключительно ягодицы

через месяц было бы вам неглупо
доложить о посещении гей-клуба
транс-тибидох-фестиваля
вебинара “культура квира
за дело мира"

но без этих дурацких рифм
тоже мне
"деды рифмовали"





ИГРАЕМ ГАМЛЕТА

Голливудские звезды
играют «Гамлета»
раз в год
в заброшенном ангаре
на окраине Ливерпуля.

Гамлет — Бенедикт Камбербетч
Гертруда — Тильда Суинтон
Клавдий — Шон Бин
Офелия — Скарлетт Йохансон
Горацио — Джесси Айзенберг
Полоний — положим, Морган Фримен
и в прочих ролях — тоже известные люди.

Те, кто играл весь год
супергероев и суперзлодеев,
сумасшедших сыщиков,
вороватых любовников
и пустоголовых любовниц,
прокручивая в голове
строки из шекспировских пьес.

Зрителей нет,
одни лишь голодные мыши,
и старый сторож,
забытый, давно рассчитанный,
живущий здесь по привычке,
и зябкий зимний ветер,
подглядывающий то в одну щель,
то в другую.

Яхты, дворцы, отели, коктейли,
разводы и свадьбы,
пластические операции,
рекламные контракты и папарацци
улетают далеко-далеко,
за орбиту Плутона.

Актеров знобит,
Гамлет расчихался на монологе,
но они доиграют,
они упадут замертво
не раньше, чем сказано в тексте.

Они дождутся своего Фортинбраса
(Уилл Смит),
и после его итоговой реплики
они обнимутся и пойдут,
не дожидаясь оваций,
в соседнюю сосисочную.

Там, греясь дешевым пивом,
они будут обсуждать тему,
самую популярную в этом
и в каждом другом сезоне:

Существовал ли Шекспир?
Сам ли он сочинил
эту дивную флотилию пьес?

Или это подарок
пришельцев,
построивших Стоунхендж?





***

тогда говорили:

когда лимон солнца выжмется в мясо тучи
когда частокол ветров заштрихует желтизну горизонта
когда олень холмов задрожит
и двинется навстречу закату

тогда я приду к тебе
и спрячу руки в ельнике твоего свитера
и будем бояться вместе

а теперь никак не говорят
и крысотруп с раздвижной улыбкой
проходит мимо вращающихся башен
почти с ними вровень

а раньше боялись
и были муравьями
и строили выше себя





МАТИАС

Матиас
нашел в сети
фотографию Инги, смотрел на нее и думал:

мне бы другую жизнь,
сильные кисти, гибкие члены.

Я бы ее любил
больше всего на свете,
сделал бы своею женою.

Приносил бы ей денег
не очень много.
Краны чинил бы, полочки вешал.

Она бы пекла мне шарлотки,
лепила пельмени.

Я бы даже ни разу ей не сказал,
что готовит она неважно.

Зато она лучшая учительница
младших классов
во всем Лыткарине.

Мы бы ездили в Суздаль и Кострому,
медовухой грелись бы на морозе.

Покупали бы вместе
подсвечники
и занавески для ванной.

Сладко задумался Матиас
и на ровном месте
прозевал ладью.

Наутро газеты написали:

суперкомпьютер Матиас
в пятой партии суперматча
с претендентом Иштваном Сингхом
на девятнадцатом ходу
сдался.

Впервые с начала столетия
человек победил машину.

Человек не безнадежен.
Человек еще что-то может.





ГОРОДОК

Городу нужен большой секс,
а сам городок невелик.
Татуировка "Слава КПСС"
на груди ДК "Пищевик".

А Христос воскрес?
И Христос воскрес.
Одинок.
Не пьет.
На мели.

Городу нужен Босфор,
восемь лиловых лун,
белые корабли
вроде снежных гор.





ПОСВ. ДМ. ДАНИЛОВУ

Однажды Прохор Саблин проснулся,
ощупал себя и обнаружил,
что превратился
в гражданина Люксембурга.

Со школьных лет он помнил про Люксембург:
есть такое крохотное государство
по Минскому шоссе, за Уваровкой.

Раньше называлось «Малюсеньбург»,
но потом сократили, упростили.

Там так мало места,
что многие вещи не помещаются.

Например, есть пара футбольных команд,
но нет ни одной фанатской группировки.

Никто никогда не слышал
про люксембургский рок,
люксембургских модных дизайнеров,
люксембургских космонавтов,
люксембургские боевые искусства.

И даже люксембургская кухня
находится в зачаточном состоянии.

Люксембургские парки
состоят из карликовых деревьев
ростом с укроп или пастернак,
под сенью которых
перемещаются граждане Люксембурга,
напоминающие игрушечных солдатиков.

Или даже клопов-солдатиков —
Прохор таких изрядно бивал в детстве.

Бывало, сядет на корточки у тропинки
точно барон-разбойник
и палочкой тюк/тюк
тюк/тюк
тюк/тюк.

Ныне же стал он одним из них:
вроде по виду клоп,
но гордый сознанием сопричастности
традициям люксембургской государственности.

Одинокий, свободный, потерянный
среди высоких стен,
колоссальных стульев,
огромных шагающих изваяний
бывших родных
и близких.





ТОВАРИЩ ЛИ

Ли не разговаривал с людьми,
даже не был с ними знаком.
Всякий разговаривающий с людьми
выставляет себя мудаком.

Не о чем разговаривать, да и не с кем.
Перед ним была дорога в тысячу Ли,
и на каждом ее отрезке
его подхватывали двойники.

Ли был мудрец и автостопщик,
на камазах делал немаленькие концы,
но и плацкарту брал на халяву — в общем,
это легко, когда кругом твои близнецы.

Помню его в смешной рысьей шапке
на вокзале, где за крохотные рубли
семечки продавали бабки.
Он сказал мне: здравствуй, товарищ Ли.

Помню снежный город, забитый дымом,
вечерних пробок невылеченный артрит.
Вижу, как в обнимку с собой любимым
он уходит в ночь по Новорязанской стрит.