ПЕСНЬ ПОТОЛКА

о новых стихах Сергея Круглова
(«Воздух» №2, стр. 88)


*
Как поэт, Круглов стал известен ещё в девяностых. Его перенасышенные стихи, с которыми автор обращается более чем смело, сразу же обратили на себя внимание. При чтении возникало ощущение внезапно разверзшейся под ногами космической пропасти, в которой всё летит и кружится. То, что у раннего Красовицкого казалось уроками русскоязычного сюрреализма, у Круглова стало сюрреалистическим цветением культурных аллюзий. Эволюция от раннего Красовицкого до раннего Круглова внятная и огромная. О ней можно было бы написать отдельную большую работу. В стихах Круглова возникла та же катастрофическая, отчаянная, юродивая интонация. Вопль, бормотание — и то, и то — молитва. «Песнь потолка» открывает наиболее броского, провокативного поэта современности снова. Эти стихи не могут претендрвать на то, что их назовут любимыми. Но не замечать их нельзя.

В журнале поэзии «Воздух» № 2 опубликована подборка новых стихов Круглова с названием «Песнь потолка». В подборку вошли стихотворения сюжетные («Процесс», «Чипполино», «В пустыне»). А так же стихотворения по-видимому бессюжетные, однако обладающие мощным внутренним смыслом, придающим фрагментам потока сознания законченность, и потому воспринимающиеся как стихотворения с внутренним сюжетом «Киберпанк…», «Во второй половине августа…», «Скоро зима и жизни конец»). Мне кажутся наиболее интересными последние.

*
Тема разделения — одна из основных тем. Уже в названии «Песнь потолка» возникает тема предела. Омонимия: предел — не только крайность. Но и освящённое место, одна из внутренних частей храма. Подборка названа по третьей вещи, полное название которой звучит так: «Киберпанк: песнь потолка». Возникает впечатление именно варварства, внезапного внедрения в привычный и пёстрый мир отношений и вещей нового, неожиданного явления, совсем не похожего на то, что в нём есть. Этим явлением оказывается христианство. Автор как бы хочет сказать всей подборкой: да, мы такие же варвары, как те, что захватили Рим, а, возможно, ещё и хуже. Но это не значит, что в нас меньше искренности и желания верить в спасение, чем в Христовых первенцах.

*
Лексический пласт подборки обладает головокружительной амплитудой: от пургена и киберпанка до цитат из церковных песнопений. Возникает затягивающий лексический хаос.

«Песнь потолка» — максималистски свободный стих. Грузные нерифмованные строчки выдерживают критическую смысловую нагрузку и вполне пластичны на смысловых поворотах. Однако в большинстве стихотворений сохраняется строфическая форма, что напоминает о поздневизантийской поэзии.

Поэзия Круглова, в её новом, послепремиальном образе, мне интересна дважды. Во-первых, болезненная «окультуренность» автора не давит на читателя, не унижает его. Наоборот, читатель видит привычные вещи и привычные отношения, подчас малопривлекательные, в свете любви, которой кровоточит автор. И пусть это любовь больная, хилая, она — любовь. Свободные строфы и доверчивость автора к читателю создают особую атмосферу стиха, движение «к потолку».

*
Всё стихотворение пронизывает образ почти механического движения: от внутренностей говорящего к потолку. Сухая, механистическая молитва уподобляется плевку в потолок, какому-то сизифову труду.

«…Молитва-лизун
На излёте липком всей массой
В потолок вчмокивается; тихо потрескивая,
Сворачиваются края кома,
На свинцовой глади ползут, масса
Стремится в свой центр,
в свою идеальную форму — шар
Слизистой каплей вниз. И снова…»

Киберпанк — поздний регистр, ответвление панка, девизом которого было «нет будущему». Имелось в виду светлое, шпионски-сытое будущее. Если перевести на христианский язык — будущее как апостасия, полное забвение человеком религиозных основ, расслабленность даже на физиологическом уровне. Киберпанк выражает вкусы утончённейших интеллектуалов, нарочно пренебрегающих моментами цивилизации. Адепты киберпанка — взломщики компьютерных программ (хакеры), доморощенные гении компьютерного оборудования (hard-n-soft) и разного рода чудаки, которые мечтают о новой книге вместо автомобиля-иномарки. Не зря всё стихотворение пронизано культурными соответствующими знаками (Лисама Лима, Милорад Павич). «Я» поэта наблюдает развитие и жизнь подобной души и обнаруживает в ней довольно много пересечений с христианством, но и расхождений тоже.

«..Воображение — слышал — мешает молитве,
Но цифровая музыка убила ведь
Твоё воображение, сделала точечным центр, —…
Желание, — надежды ведь нет. А вот
Нет и желания…»

Внутреннее состояние адепта киберпанка напоминает автору состояние механически верующего человека. Его можно назвать фарисейством. Оно кажется непреодолимым, и лирическое «я» поэта порой даже соглашается с собеседником, киберпункером: «(Никто не пойдёт по этой глади!)», «…но все розы/ Гарью, гарью здесь отдают! лучше не спать совсем.)». Но тут начинаются нестыковки в мрачно-эстетской картине мировоззрения деятеля-одиночки:

«Но вот снова: что-то скрипит, вот, вроде бы, поют,
Переставляют что-то
Там, наверху! Конечно, тебе и дела нет,
Вне текста и контекста нет,
Есть страх или прикол, но ни автора, ни читателя нет…
Ты щёлкаешь и щелкаешь, и не можешь войти,
И не отворяется файл, но всё это о том,
Кого там нет?

Потому что ещё раньше Он видел Тебя,
Скорчившегося (и на пиво немного текилы) — щёлк-щёлк —
От икса к омеге, и выжеванная молитва-лизун
Прилипла к ножке стула, — у монитора
В комнате под свинцовым потолком».

Нарисованная картина неоднозначна. Молитва — и жевательная резинка, прилипшая к ножке стула! В стихах возникает образ и двойника того, кто механически молится. В целом стихотворение рисует состояние глубокого безразличия, замкнутости в самом себе, незрелого характера и озлобленности на любое происходящее вокруг изменение. Комната со свинцовым потолком неожиданно рифмуется с известной кормильцевской «комнатой с белым потолком». Возникает образ закупоренного, безвоздушного пространства и ещё образ пленительной и вместе ужасной гибели. Согласно исследованиям, наркоманы во время ломок или передоза видят только белый потолок.

Любопытна родословная названия «Песни потолка». Оно восходит, вне всякого сомнения, к библейским текстам: «Песнь Песней», «Песнь восхождения». Семантически весь текст невероятно разнообразен и сохранил отпечаток библейской (а именно новозаветной) традиции. Полисемантика как видение языка была присуща русскому литературному языку уже в его начальной стадии, ещё в руках Кирилла и Мефодия. Для сравнения: Прологе Евангелия от Иоанна, читаемом на Пасху, заключено восемь (!) семантических значений слова «Слово».

Стиль стихотворения напоминает лучшие вещи Маяковского (в начале). Построение фраз и строчек, а так же чувство слова напоминают о фэн де сикль девятнадцатого столетия. Затем, ближе к середине, возникает почти драгомощенковская интонация ( переплетения образов), полотно утончается до дыр-пауз, рассыпается «на глазах читателя» (две круглые скобки подряд, прерванная связь). И в конце выходит к почти регулярному, ритмизованному, близкому к ямбу метру, в самом конце.

В стихах Сергея Круглова есть своеобразная, пёстрая и актуальная эстетика. Если принять как данность, что мы давно живём в эпоху оксюморона, «где всё возможно», то придётся согласиться и с тем, что нужно умение, чтобы «это всё» стало возможно. Киберпанк, конечно, недостаточен.

*
Эстетика Круглова — оксюморон. Но это тот вид оксюморона, который подкрепляется законами развития культуры и логикой. Его эклектика до безумия (юродство!) логична и даже научна. Хотя в мире оксюморона научность неотличима от шарлатанства: поэт напоминает клирика, исполняющего цирковые номера. Сравнивая молодого, «вбегле хиротонисанного» диакона с Чипполино, Круглов задевает глубинные, детские струны. Перед нами не просто диакон, а диакон-герой старого мультфильма. Нельзя не вспомнить и про «горе луковое», бесконечно родное и тёплое по сути просторечие, которое и является смысловым центром стихотворения. Просторечие это слетает, по Круглову, с уст Самого Господа, пришедшего утешить диакона.

*
Особенность поэтики Круглова в том, что возникает момент «укрощения» мира. Лирическое «я» поэта не спорит с новым языком. Оно его воспитывает, то есть, даже питает. Вся подборка объединена предощущением трагедии, но светлой, избавительной.





СЕРГЕЙ КРУГЛОВ
на Середине мира.


Общение святых
стихи.

Радоница
стихи.

Потопные песни
стихи.

Лирика
стихи.

ТЕЛЕГОНИЯ
стихи 2010

МОШЕ-ПОРТНОЙ
2011

БЕЛЫЙ КРОЛИК
cтихи, 2011

Песнь Потолка:
ЧНБ о поэзии Сергея Круглова.

Аллегория:
ЧНБ о поэзии Сергея Круглова.




на середине мира
вести


Hosted by uCoz