на середине мира
алфавит
станция
новое столетие
москва
СПб



поэзия 90-хавторы о себекритикастихи


ВЕСТИ


ПОЭТЫ   ПСКОВА

Евгений ШешолинМирослав АндреевАртём Тасалов — Всеволод Рожнятовский — Геннадий Кононов




ПОЭТЫ   УРАЛА

АЛЕКСАНДР БАШЛАЧЁВ

Екатеринбург — Санкт-Петербург

— Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.
Если хочешь — стихами грехи замолю,
Но объясни — я люблю оттого, что болит,
Или это болит, оттого, что люблю?





Екатеринбург


Вот я
С рыбами речными
Подружился,
В гости к рыбам
Часто прихожу.
Я, наверное,
Рехнулся —
Раздвоился
И о рыбах,
Как о нации,
Сужу.





ЕВГЕНИЯ
ИЗВАРИНА

Екатеринбург


* * *
либо жемчуг менять на пшено
либо петь упокой на крестинах

было страшно и было смешно
в свой черёд но в чужих палестинах

человек себе сон возомнил
чтоб при детях на крик не сорваться

было нечем держаться за мир
стало незачем оставаться

разделяя суконный покос
на околицу и округу

где жемчужины в адский мороз
словно голуби жмутся друг к другу.






АНДРЕЙ САННИКОВ

Екатеринбург

По всем мастерским, где художники пухнут в грязи,
как дети от голода, если у взрослых есть войны —
дай руку! — и я поведу тебя. Только гляди:
я предупреждал тебя. Предупреждал тебя. Помни.

По всем городам, где катается каменный шар,
ломая дома, обдирая железо до крови, —
нет, не закрывай глаза — я тебя предупреждал.
Я предупреждал тебя, предупреждал тебя — помни.






*
Земля не хочет боли никому,
Сплошным священнолиствием шурша.
Тогда за что, скажи, иль почему
Отравлена тоской твоя душа.

Цикады прозвенели напролет.
Вставал рассвет, одет в полутона.
Все непрерывно движется, живет,
Отбрасывая напрочь имена.

И так она печалится, дружок,
Как радовалась некогда с тобой,
И носит черный по тебе платок,
Как некогда носила голубой.





СЕРГЕЙ  ИВКИН

Екатеринбург

* * *
Вячеславу Дрожащих

Смотрит ампула плоти в январские рёбра моста:
инженерные рельсы, собором осыпалось небо.
На ладонях моих пресноводная береста.

У Бориса и Глеба
прорастают в глазах голоса, золотые круги.
Вдосталь тянется праздник
                             (рождественский? преображенский?)
от медвежьих голов или до голубиных княгинь,
не мужских и не женских.

Я не ведал других (отворотных? червонных?) болот.
Подстаканник не слышит: когда растворяется сахар.
Невесомое тело в ладони одежды орёт,
избавляясь от страха.





Кыштым,
Южный Урал


Как проходят не люди, но тени от них — в позитиве.
Только съёмка уже невозможна, засвечена вся киноплёнка —
Ты ещё не видала те восемь озёр в таком виде,
Но уже говорила про них, как молитву, читала негромко:
Поберечься. Отставку приять, как возможность возврата
На исходные — так и пули ввернулися в ружья.







СИБИРЬ


СЕРГЕЙ КРУГЛОВ

Минусинск

Мы когда-то считали, что нимб —
Просто блестящий металлический диск,
Которым голова прикрепляется к доске.
Мы за чудо почитали копоть икон
И неразличимость цветов. Чудес
Мы не знали. Но произошло
Открытие небес, светолитие дня.





МАРИНА САВВИНЫХ

Красноярск

Боль моей пустоты — пустоте обступившей в ответ…
Пустота пустоте просто так не пошлёт отраженья:
Жизнь нужна пустоте, чтоб телами заполнился свет
И высокие тени пришли в роковое движенье…





ВИКТОР ИВАНIВ

Новосибирск

И на конфорке всех стремных времен
Всех пчеловидных засосов
Нас Василек уводит с пелен
Ясного солнца из досок

Ясного солнца экваторный лик
Не заскрипят половицы
Если бы снова свет не возник
Лики глядят сквозь глазницы

Яркого пламени рук и цвета
Аспида не различая 
Нам Василек с тобой маем пТа
Чаем кого, величаем





Омск — Москва

***
Там наши дети берегут
Всегда неправильное чудо.
Неважно кем пришли, откуда, —
Все встретимся на берегу,

Где бог речной полощет сети
Страны своей — читай что смерти,
И фотоплёнки по воде.
Нас всех проявят в темноте...





Новосибирск

***

Дитя, сидящее взаперти,
доверчивое, как бог,
открыло дверцу в своей груди,
спичечный коробок.

А там внутри оказался жук,
рогат и бронзовокрыл,
и он по комнате сделал круг
и прямо в окно уплыл.

И с той поры мальчик смотрит ввысь,
туда, где кружат жуки,
и вместе с ними – смешная жизнь,
отпущенная с руки.






СРЕДНЯЯ ПОЛОСА


КОНСТАНТИН ВАСИЛЬЕВ

Борисоглебск

От ранней до поздней звезды
сумеем почувствовать вечность,
и ночь — до рассветной черты —
как глину, успеет обжечь нас.

И чувства свои сбережём,
и им никогда не изменим,
крещёные общим огнём,
сожжённые общим крещеньем…





АНДРЕЙ КОНОНОВ

Вятка

И судьбы все переплелись,
И бездной дышит каждый атом.
А мальчик, поднимаясь ввысь,
Скользит над берегом покатым.

Туда, где сотни тысяч рек
Сошлись к единому истоку.
И где покой, и где ночлег,
И ожидание до срока.





АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВ

Саратов

Твари непарные — в катер прогулочный...
Скромной походкой выходит из булочной
Запах такой, что не надо худеть,
Чтоб поместиться, спастись без остатка.
Войлочный коврик, армейская скатка,
Нищенский завтрак, летейская медь.

Знаешь, что скоро отдаст он концы,
Воды проглотят бетонную пристань.
Если вернуться случайным туристом,
Хлебом и солью встречают отцы.
Как уцелели, что делали здесь —
Снег продавали, на солнышке грелись?
Так что прощай, не скучай, моя прелесть,
Тихо живи, на глаза им не лезь.





СВЕТЛАНА КЕКОВА

Саратов

О, сколько б мы ни делали попыток
познать законы Божьей мастерской,
чтоб, музыкальной раковины свиток
достав руками из воды морской,

ключ отыскать для дивных нотных знаков,
в загадочные вникнуть письмена, —
итог попыток этих одинаков:
всё глубже тайна, все прочней она.





ВЕРА КОТЕЛЕВСКАЯ

Ростов-на-Дону.

                     читая «Herzzeit: Ingeborg Bachmann - Paul Celan. Der Briefwechsel»

ночью двигаешься без очков
в монохроме где всё по краям разрыто
это можно
падаешь в банку с водой
колонковой причёскою плаваешь невесомо
через стекло гуталиновый виден жук
из египта самого тянет салазки
письма чужие пауль ингеборг
солоны густые глаголы-связки...






АДЫГЕЯ


Кто б ни был ты — мне жаль тебя ребёнком
Безжалостным, которого жалеют.
А жалость, отпуская, опускает,
А там, внизу, нетрудно и подумать,
Что выше всех, покуда недостойны.
Ты сам-то где, и что, молчи, с тобою,
Ты сам-то кто? Обрезав пуповину
Вселенной, ты куда придёшь отсюда?






БЕЛАРУСЬ




А остров качало, как зыбку. Как ял,
Штормило его и качало.
Мой юный отец на коленях стоял
У жизни сыновней начала.

Он был — офицером советским. Ему ль
Стоять пред ставром и молиться?
Но ставр уберег его тело от пуль,
Чтоб мне на земле воплотиться.

И пела японка: «…прииде Крестом…»
Матрос подпевал: «…всему миру…»
И зыбка, как шконка, качалась при том,
Кивала военному клиру.







я, выйдя в небеса
увидел в небе сад
как мне теперь назад
вернуть мои глаза

они теперь как ртуть
как ягоды во рту
им кажется за труд
поплакать поутру

поплачут, поглядят
на сад после дождя
и плакать захотят
как малое дитя






АНДРЕЙ ПОЛЯКОВ

Крым. Симферополь.


Милый друг, мне приснился стишок. Лень взяла его записать
и остались к утру от него лишь какие-то косточки, вроде:
«Кто из Киликии приходит в печальноговорящий сад...». И ещё:
«...беседуя с твоею красотой...» и «...сад серебристой темноты
а там плывут, летая, мотыльки...» Вот ведь. Помню ощущение
от стишка, вкус его, цвет его — и ничего! Пусто. Забыл. А такой
был стишок: дымный, тихо жужжащий, смешной, дикий. Такой:

Нет, совсем не такой. Я придумаю лучше другой. Вот какой:

А того не вернёшь
Из Салгира Леты речки не извлечёшь

Не спасёшь





УКРАИНА


АЛЕКСЕЙ УМОРИН

Украина. Крым.
на 2010


я, в полутьме сеней, своими окружен вещами,
стоял в сети родных теней... Я каждую слепив, избрал!.. — Все с нами,
что создано словами и рукой — мир, подчиненный, окружает,
когда в опасности кумир. Герой. Хозяин... — Впрямь ли угрожает
здесь этот Бог чужой?.. — Не мой, а чей — неведомо, и так ли важно
— чей, на крыльцо мое присел, Злодей или Создатель...





ИЛЬЯ РИССЕНБЕРГ

Украина. Харьков.


Провожаю глазом снег, ухом шаг:
Пусть оттаивает срок скоротающий!
Слава Б-гу, и едал, и не наг —
Я, похоже, Человек Исчезающий.
Пастью, костью холода голодны;
В гладь геенны недогляд, но в огне виски.
Всё белее глубина глубины,
Всё чернее её отблик рентгеновский.





СТАНИСЛАВ БЕЛЬСКИЙ

Украина. Днепропетровск.

Я даже пытался побеседовать с Гёте, 
но он выставил меня за дверь, 
едва услышал ломаный немецкий. 
И только в одну комнату 
я не могу найти путь: 
в ней сидишь ты, 
глядишь на расклешённую 
осеннюю дорогу 
и укачиваешь чужого ребёнка. 





ОЛЬГА БРАГИНА

Украина. Киев.

принцесса Цецилия выросла в спартанских условиях.
ее отец был строг к своим детям, но мягок к подданным,
в либеральных реформах увяз, историософских теориях,
и в государстве миазмам скорбным, костям обглоданным
не было места, соседним князьям продавал чернозем —
в общем Цецилии эта война ни почем.





АЛЕКСАНДР КАБАНОВ

Украина. Киев.

Чую гиблую шаткость опор, омертвенье канатов:
и во мне прорастает собор на крови астронавтов,
сквозь форсунки грядущих веков и стигматы прошедших —
прет навстречу собор дураков на моче сумасшедших.





НАТАЛЬЯ БЕЛЬЧЕНКО

Украина. Киев.

Делай что надо и — будь.
Что будет — о том не надо.
Неотменимый путь
Станет дороже взгляда.

Боли и тишины
Не отыскать роднее.
Выдубичи видны,
Пристань, сирень над нею.

Выдыбаешь и ты,
Выскочишь на припёке.
С промельком чистоты
Кончатся все упрёки.






МАРИЯ ВИРХОВ

Ямбол (Болгария)

***
не говори мне про любовь, сердешный
я верою жива и сердца песк
проводит слов беспечных в пол-ростка
а половины шагом от клинка

я жильный ток, я волчая жена
я никомея, парус без крыла

не ветром шито, не осила





Санкт-Петербург — Прага

***
ни мне, ни нам и никому
не будет выдала расписка
на время, сроки, даты, числа
быванья нашего в дому

никто не вскроет нашу дверь
ни ломом-громом, ни отвёрткой
луна показывает вёдро
когда захочется, поверь

ничто не сдвинет час беды
однако, вбросит час расплаты
и все посчитанные пятна
и все учтенные ходы

но в школе, нежный соловей
всё это суетно и мелко
и на доске, враскрошку, мелом
успей, пиши записку ей...






на середине мира
станция
новое столетие
город золотой
корни и ветви
озарения

Hosted by uCoz