стихотворения  осени и зимы   2008 г.
жизни азбучная вязь: о поэзии Евгении Извариной
там залегла твоя жизнь: очерки
стихотворения 2009 г.
Стихотворения нового года



ЕВГЕНИЯ  ИЗВАРИНА

В ПРЕДЕЛАХ ОСЯЗАНЬЯ И ВОКРУГ
(стихи осени 2009 — зимы 2009-10 гг.)


* * *
Ты облако возвёл
затем развеял
и белой ниткой кровь перевязал

и хоронить Тебя по воскресеньям
весь наш базар-вокзал
сбегается

не подпевай
не падай

но если жаль Тебе что сами не свои
то cloud-облако вон то над колоннадой
останови





* * *
земли осталась половинка шара
а всё глядим в задраенную даль

надежда ничему не помешала
и ничего не сгладила печаль

пропеллером над пепельной саванной
вращается созвездие Топор

у Господа нет боли непрестанной
но человек не в курсе до сих пор




* * *
обнимет над порогом
исхака ибрагим
попросит о немногом
что было дорогим

под ремешком сафьянным
и в пальмовом венке
а стало безымянным
как палец на руке

весь день труды и трели
а на закате вновь
чтобы дрова горели
нужна живая кровь




* * *
Жаром хрусталь помутился
от гефсиманских осин —

в русские боги сгодился
горько обиженный сын.

Здесь,
где сажали то на кол,
то на бетонный настил, -

слабый хрусталик оплакал
всё, что вместил.




ЛИСТОПАД

…не разобрав, кто прав, кто благодарен,
мы сходимся настолько напрямик,
что ни часов, ни лет не наблюдаем,
а между нами времени родник —
как листопад в незаселённом доме,
или неслышной лодочки полёт:

она уже понятно, в Чьих ладонях,
но всё ещё не тонет, а плывёт.




* * *
все дни все неответы где ты где ты
не виноваты им как до луны
что наши пальцы были неодеты
что наши кольца были холодны
но пролежали рядом как соседи
седую осень русую весну
немного серебра немного меди
всё остальное зрение и слух
далёкий пешеход спина прямая
в далёкий город с башенных часов
заглядывает эхо вынимая
из холода осколки голосов




* * *
Приморозило с верхов
мураву соболью.

Не читай моих стихов,
просто — будь собою.

Эту гордость можно брать
голыми руками.

Не клянись не умирать,
просто — стань стихами.




* * *
Возьми ещё, возьми немало
из разворованной казны,
и там, где лучше не бывало,
и там, где ближе — только сны,
скажи о — непреодолимом,
о — незакатном, но не здесь:
вот — на тебе сошёлся клином,
вот — от меня отхлынул
весь…




* * *
тепло и слово всё чем овладели
пока зима одни в её огне
оттенки серебра и дни недели
меняются местами только мне
порой довольно и всё время мало
твоих касаться а не чьих-то рук

и всякий раз как лучше не бывало
в пределах осязанья и вокруг




* * *
Золотой ли цвет с рябины,
или голубь от руки —
неба бледные глубины
не на шутку широки.
В небе — ветреное лето
с детским визгом и вознёй…

А кому не в жилу это —
пролетает под землёй.




* * *
Таволга — до сорока,
дальше — лебеда,
голубая свысока
медная вода:

невесомые ручьи
нежной болтовни:
при тебе они — ничьи,
без тебя — твои.




* * *
Как незамеченное лето
и лёд на медленном огне —
ещё живут деревья где-то,
оленьи головы во мгле
ещё цепляются рогами
за волны пепла и слюды —
когда земля идёт кругами
от горсти брошенной воды…





* * *
            Половина сердца — листопад, листопад,
            половина — ветер…

Так оно всегда: не почтальон виноват —
кто кого не встретил.
Так шаги в подъезде стерегут, как щенки,
брошенные дети…

            Половина моря — плавники, плавники,
            половина — сети.




* * *
Г.Власову

Звон об озеро пустое
шире шороха возник.
Все художники в запое,
если некому из них —
то ольшаник обветшалый
с воробьями в бороде
водит кисточкой шершавой
по негнущейся воде…




* * *
Голубой за карими слезами —
табачок дымится листовой.
Зазеркалье ничего не знает —
только повторяет за тобой.

Годы жизни были неплохими.
Годы смерти — ветер при ходьбе.
Бронзовыми иглами сухими
зазеркалье плачет по тебе.




* * *
была бы вода пролилась бы вся
до капли на донышке твоя
открытые гласные гася
ложась на отбитые края
кувшина или в неслышный сад
вошла бы дождём — постоять узнать
что никто никому не брат не сват
лишь тебя на помощь всё так же звать




* * *
у ливня от руки
в косых набросках
другие рыбаки
на тех же досках

молитва и весло
вода и черти
другое ремесло
до той же смерти




* * *
С. Слепухину в день рождения

простое имя диких ос
необязательно какое
никто тебя не произнёс

но школьник азбуку откроет
узнать названия столиц
причастия и переносы

а там между пустых страниц
песок и осы




* * *
насколько в забытьи вообразим
иллюзион
переведи с возвышенных лозин
заумный звон
стрекоз какая разница нигде
или в груди
когда они смычками по воде
переведи




* * *
В наущеньи тишины
мир — тщета,
но ты — защита.

Я люблю — сквозные швы,
и когда некрепко сшито
чёрно-белое кино
по заветренному краю…

Мир — стена,
но ты — окно:
свет погашен — всё равно
к тёплым стёклам приникаю.




* * *
Безмолвие рисовало
прогалы и влажный луг,
вода волновалась мало —
и рябь обегала круг,

местами не покрывая
серебряного стола.
С ней верба береговая
совпала — и так спала…

Загладит ли —
не она, не я,
твоя лишь ладонь одна —
глубины непонимания,
разведанные до дна?..




* * *
Пятипалая боль под перчаткою нитяной,
однократное эхо, объятье через порог:
иногда идущие между тьмой и тьмой
спрашивают: «Мой Бог, —
что такое Твои леса?» — Им показывают сады,
где собой невозможно быть, а другим не стать,
хотя письмо и подхвачено из воды
рукой, не умеющей писать,
никогда не знавшей перчаток. Наперечёт —
берегов, ещё не упрятанных под гранит.
А казалось — чего уж проще: ручей течёт —
и ладонь на ветру горит…




* * *
видели крылья отдельно от тел
стригли под ноль золотые власы
каждый кто верил и все кто хотел
не важно уроки или часы
классные рано пославшие на
а также кино домино вино
ослабевая у самого дна
видели небо
и не одно




* * *
Подобьем дикого узора
на оперенье лечь —
лететь, взирая на озёра,
далёкие, как речь,
на путь от капища к острогу,
насущный, как вода…

Стать чистым временем —
ей-богу, не угадать, когда
мозаика,
лучей быть может
игра между ресниц —
подобье человека сложит
из несомненных птиц…




* * *
забери меня отсюда или больше не держи…
(Е. Фанайлова)

тебя разоблачат (недолго ведь)
в неженском деле в чёрном блюзе
снимая исповедь и отповедь
как звук с носителя иллюзий

девичество второе отчество
любимых словосочетаний
всё остальное перетопчется
сойдёт неясными чертами

подумаешь свои же ранили
танцора приняли за воина
живи как жадное безмолвие
живи как жгучее желание
непроизвольно




* * *
Лицо её — белая ночь над рекой,
        приёмный покой
как будто есть выбор какой-никакой
        всегда под рукой

так низко когда воздают по делам
        небесным телам
лицо её — серая пыль пополам
        с огнём по тылам

где мёртвые души сквозь камни сочась
        и к телу бельё
так близко что поняли только сейчас
        лицо — не её




* * *
Когда боржом — за рубежом,
в ломы — лото,
взгляни повыше этажом —
там кое-кто
из переписчиков и прях
охранных фраз
без обуви на букварях
стоит за нас.




* * *
Ангелы сидят на зимних реях,
смотрят, куда море утекло.
Тех, кто ниже всех, — немного греет
некое подземное тепло.

А в земле утопленники рыщут
(слёзы их — как чёрная броня).
Те, что выше всех, — стучат по днищу
ангельского корабля.

— Слышь-ка, чудо-юдо-мореходы!
Как вы там, не надо ли чего —
пятого туза из-под колоды,
русской бескозырки на чело?..




* * *
«Берём старьё, старьё берём»,
глотаем ветер воспалённо —
в осиннике за пустырем
истлела сумка почтальона:

сквозь пряжки проросла трава,
а письма стали рубежами,
где за пустые рукава
живые умерших держали,

а время шло само собой,
хоть стой навытяжку, хоть падай —
пока не выгорела боль,
пока слова не стали правдой…




* * *
плясать
на стёклах кружевных
им можно

             а за каждый промах
стоим ненужные в живых
невольники на волноломах

непостижимая уму
волну распахивает бездна

им можно
только потому
что нам
нельзя и бесполезно




* * *
дверь в земле прорезная страна связная
церковь чуть в стороне и никто не знает
цирковая церковь разъёмный купол
городская легенда что бес попутал
что не мы а они босиком в подсобках
все свои словно крысы в иконостасе
пили как одержимые на раскопках
жили как нежеланные но в запасе
дверь в земле сторожили ничком лежали
не они значит мы
изменяясь в лицах
словно ситцевый купол держа ножами
долго ли простоим на чужих границах





СТРАНИЦА
ЕВГЕНИИ ИЗВАРИНОЙ
НА СЕРЕДИНЕ МИРА


ЖИЗНИ   АЗБУЧНАЯ   ВЯЗЬ
Евгения Изварина о себе — и о поэзии Евгении Извариной.

Стихотворения осени и зимы: 2008 г.

В пределах осязанья и вокруг: стихи 2010 г.

Чёрное солнце времени: стихи 2009 г.

Через неровности земли: стихи 2011 г.

Там залегла твоя жизнь: очерки

ПОЭЗИЯ МЕТАМОРФОЗЫ
Евгения Изварина о поэзии Елены Шварц.





вести
на середине мира
станция
новое столетие
город золотой
корни и ветви
озарения

Hosted by uCoz